Человек много лет занимался бизнесом: вкладывал в него время, силы, деньги. Но компания, в конечном счете, не выдержала: налоги, кредиты, контрагенты, провалы на рынке – все это привело компанию в банкротство. Казалось бы, этот трудный этап уже пройден.
Но спустя какое-то время приходит новое решение суда: человека, как директора или учредителя, привлекают к субсидиарной ответственности на десятки и сотни миллионов рублей. И нередко предприниматель слышит одну фразу: «Личное банкротство такие долги не списывает. Это на всю жизнь».
Для многих именно так и выглядела реальность до недавнего времени. А в сегодняшнем выпуске речь пойдёт о том, что ещё вчера казалось невозможным: о случаях, когда субсидиарная ответственность может быть списана в рамках личного банкротства. А поводом для разговора станет позиция Верховного суда РФ и конкретное дело, в котором суд освободил должника от более чем 700 миллионов рублей субсидиарного долга по налогам.
Для начала разберёмся, что такое субсидиарная ответственность.
Есть компания, у которой долгов больше, чем имущества. Кредиторы пробуют взыскать всё с фирмы, но быстро понимают: взять там уже особенно нечего. Тогда возникает следующий вопрос: а кто фактически управлял этим бизнесом, принимал решения, вёл дела?
Субсидиарная ответственность — это ситуация, когда долги компании перекладываются на контролирующее её лицо: директора, учредителя, фактического руководителя. И отвечать он начинает уже своим личным имуществом в полном объеме: квартирой, автомобилем, денежными средствами и т.п. Чаще всего такие суммы, особенно когда речь идёт о налогах, исчисляются десятками и сотнями миллионов рублей. И психологически это воспринимается не как долг, а как приговор.
Теперь вспомним, как ещё совсем недавно суды подходили к этому вопросу в рамках личного банкротства граждан.
Гражданин входит в процедуру: реализуется имущество, финансовый управляющий проводит проверку, запрашивает сведения, оспаривает сделки, проводятся торги, распределяются деньги между кредиторами. В финале суду нужно решить главный вопрос: освобождать человека по долгам или нет.
И долгое время суды освобождали должников по кредитам, микрозаймам, обычным долговым обязательствам, но не списывали долги по субсидиарной ответственности. Позиция строилась на буквальном прочтении нормы закона, а именно п.6 ст.213.28 Закона о банкротстве, где долги по субсидиарной ответственности и требования о возмещении определённых видов вреда включены в перечень обязательств, по которым освобождение не допускается. Никаких исключений из правил, никаких разграничений — все попадали под одну гребёнку.
Ситуация изменилась 18 июня 2025 года, когда Верховный суд Российской Федерации опубликовал Обзор по делам о банкротстве граждан. В пункте 58 этого Обзора были расставлены акценты, которые фактически переломили прежний подход. Верховный суд выделил и разграничил две группы ситуаций.
Первая — когда контролирующее лицо сознательно вредило кредиторам: выводило активы, принимало обязательства, заведомо понимая, что исполнить их не сможет, и в итоге довело компанию до банкротства.
Вторая — когда бизнес не выдержал по совокупности экономических причин: рынок изменился, ключевые контрагенты не исполнили свои обязательства, налоговая доначислила значительные суммы. Формально субсидиарная ответственность есть, но умышленного причинения вреда или грубой неосторожности не установлено. И к этим двум категориям лиц подход не может быть одинаковым.
Верховный суд РФ указал: сам по себе факт привлечения к субсидиарной ответственности ещё не означает, что гражданин лишён возможности списать этот долг через своё банкротство. Запрет на освобождение от обязательств применяется только тогда, когда при возникновении этих требований была именно вина в форме умысла или грубой неосторожности, а не любая неудача в бизнесе.
Более того, если в первоначальном судебном акте о привлечении к субсидиарной ответственности нет прямого вывода об умысле или грубой неосторожности конкретного человека, суд по делу о его личном банкротстве не имеет права автоматически считать этот долг не подлежащим списанию.
Суд обязан отдельно исследовать обстоятельства:
- как человек вёл себя до банкротства компании,
- как он ведёт себя в самой процедуре личного банкротства,
- есть ли доказательства недобросовестности в его действиях.
И ещё один важный момент: действует презумпция добросовестности. То есть по умолчанию гражданин считается добросовестным, пока не доказано обратное. А вот доказать обратное должны кредиторы и финансовый управляющий, если они настаивают на том, что субсидиарный долг нельзя списывать.
Этот подход уже применяется судами на практике. И один из ярких примеров — дело № А63-1714/2020.
В этой истории рассматривалось личное банкротство гражданина, который ранее был привлечён к субсидиарной ответственности по налоговым обязательствам его компании. Сумма требований — более 700 миллионов рублей.
Процедура его банкротства как гражданина была достаточно типичной по форме, но нетипичной по сумме долгов. Финансовый управляющий запросил сведения в государственных органах, банках, проанализировал имущество, оспорил ряд сделок, вернул частично активы в конкурсную массу и реализовал их на торгах. В итоге удалось получить чуть более пяти миллионов рублей, которые были распределены между кредиторами.
На фоне долга в 700 миллионов рублей это, по понятным причинам, капля в море. И вот когда процедура подошла к завершению, встал ключевой вопрос: подлежит ли этот гражданин освобождению от дальнейшего исполнения требований, включая субсидиарный налоговый долг?
Финансовый управляющий занял привычную для прежней практики позицию: раз долг подпадает под ту самую норму закона, значит, освобождать должника от его исполнения нельзя. Налоговый орган с этим был согласен.
Однако представитель должника сослался на пункт 58 Обзора Верховного суда от 18 июня 2025 года и на презумпцию добросовестности. По сути, логика была следующей: если оставлять на человеке долг в 700 миллионов рублей до конца жизни, то для начала необходимо доказать, что он этого действительно заслуживает — умышленным поведением, грубой неосторожностью, сокрытием имущества или недобросовестностью в самой процедуре банкротства.
И суд начал проверять два блока обстоятельств.
Первый блок — поведение должника в самой процедуре личного банкротства. Были ли случаи, когда он скрывал имущество? Игнорировал ли запросы управляющего? Уклонялся ли от передачи документов? Пытался ли перед процедурой или уже в её ходе выводить активы на родственников или аффилированных лиц?
Из материалов дела следовало, что финансовый управляющий запрашивал сведения, получал ответы, выявлял имущество, оспаривал сделки и возвращал активы в конкурсную массу. При этом в отчётах управляющего не содержалось указаний на то, что должник саботировал процедуру, уклонялся от сотрудничества или предпринимал попытки скрыть имущество. Каких-либо признаков фиктивного или преднамеренного банкротства гражданина суд также не нашёл.
Второй блок — характер и происхождение самой субсидиарной ответственности.
Да, гражданина ранее привлекли к субсидиарной ответственности в деле о банкротстве компании. Да, сумма требований — сотни миллионов рублей. Но в том судебном акте, где его привлекали к субсидиарной ответственности, не было детального анализа именно его личного умысла или грубой неосторожности. Он был привлечён в числе нескольких контролирующих лиц, солидарно.
И здесь суд, на мой взгляд, задал очень важный вопрос. Если оставить на человеке долг в размере 700 миллионов рублей, есть ли реальная перспектива, что этот долг будет когда-либо погашен? Ответ оказался очевиден: при его имущественном положении — нет.
То есть формально можно сохранить обязательство, но для бюджета и других кредиторов это ничего не поменяет: взыскать всё равно ничего не получится. Зато для самого гражданина это означает фактически невозможность реабилитации — ни экономической, ни социальной.
Суд напомнил о цели института банкротства граждан — социальной реабилитации, возможности начать финансовую жизнь заново. В результате суд завершил процедуру реализации имущества и освободил должника от дальнейшего исполнения требований кредиторов, включая налоговые требования по субсидиарной ответственности.
На практике был применён тот самый новый подход: субсидиарная ответственность — это вопрос оценки конкретных действий и степени добросовестности человека.
Что это означает в более прикладном смысле для тех, кто когда-то руководил бизнесом и сегодня живёт под риском привлечения к субсидиарной ответственности? Конечно, это не превращается в волшебную кнопку, но, если бизнес «рухнул» по объективным причинам, а контролирующее лицо не занималось грубыми злоупотреблениями, а в процедуре личного банкротства ведёт себя открыто и честно, — у такого человека сегодня реально появился шанс. Шанс не просто формально существовать с миллионными долгами, а через процедуру банкротства гражданина попытаться эту историю завершить.
Ключевое понятие здесь — добросовестность. Как контролирующее лицо действовало до банкротства компании? Какие решения принимало, что делало с активами в момент, когда стало ясно, что бизнес в кризисе? Как ведёт себя сейчас, в личной процедуре: скрывает имущественное положение или наоборот, помогает сформировать конкурсную массу, предоставляет документы, отвечает на запросы?
В своей практике я регулярно сталкиваюсь с ситуациями, когда люди годами живут под прессом субсидиарной ответственности именно потому, что однажды услышали, что такие долги не списываются никогда, и дальше уже ничего не предпринимали. Хотя после Обзора Верховного суда 2025 года разумно ещё раз спокойно пересмотреть документы и оценить перспективы уже с учётом новой позиции.
Поэтому вывод здесь довольно простой. Если вы — бывший директор или учредитель, вас привлекли к субсидиарной ответственности, сумма объективно непосильна, и вы не понимаете, есть ли у вас шанс когда-либо выйти из этой ситуации — имеет смысл разобраться предметно.
Можно проанализировать: что именно написано в решении о привлечении к субсидиарной ответственности, как вы вели себя до процедуры личного банкротства, какие действия предпринимали, есть ли основания говорить о добросовестности и где, наоборот, есть слабые места. Я не обещаю списать всё без проблем и не поддерживаю подход, когда людям продают иллюзию стопроцентного результата. Если чувствуете, что ситуация с долгами зашла в тупик, всегда можно задать вопросы, прийти на консультацию, показать документы и получить взвешенную оценку со стороны.
Если вы оказались в сложной финансовой ситуации – не ждите, пока проблемы усугубятся. Обращайтесь к нам в юридическую компанию ЮЭСКОМ. Мы разберём вашу ситуацию и обязательно найдем выход из ситуации, какой бы сложной она не была.
Автор: Демьян Самчук
