Исполнение решения суда в 2025–2026 году: почему выиграть суд недостаточно

Автор: Евгения Котович

Почему исполнение судебных решений стало главной проблемой

Многие граждане и компании до сих пор воспринимают судебный процесс как финальную точку конфликта. Существует убеждение: если суд вынес решение в вашу пользу — проблема решена. На практике в 2025–2026 году ситуация выглядит иначе. Основные сложности начинаются уже после получения исполнительного листа.

Система принудительного исполнения сегодня испытывает очевидную перегрузку. Жалобы на бездействие судебных приставов, невозможность попасть на прием, отсутствие обратной связи, длительное неисполнение решений суда, невозможность реализовать имущество должника или фактически выселить незаконно проживающих лиц — это уже не единичные случаи, а системная проблема.

Федеральный закон от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» формально предусматривает широкий набор полномочий судебного пристава-исполнителя: арест имущества, запрет регистрационных действий, выселение, реализацию имущества с торгов, взыскание денежных средств, привлечение к ответственности за неисполнение судебного акта. Однако на практике наличие судебного решения и исполнительного листа далеко не всегда означает реальное восстановление нарушенного права.

Ниже — несколько показательных кейсов из нашей практики.

Кейс №1. Арест имущества, который заблокировал исполнение собственного решения суда

В рамках наследственного спора наша доверительница, проживающая в Соединенных Штатах Америки, обратилась за сопровождением дела о принудительном выкупе малозначительной доли в квартире.

Ситуация осложнялась тем, что второй собственник длительное время не оплачивал коммунальные платежи, в связи с чем наша доверительница фактически несла расходы за содержание всей квартиры самостоятельно.

Юридически задача была разделена на два параллельных процесса:

— взыскание задолженности по коммунальным платежам;
— принудительный выкуп незначительной доли в жилом помещении.

Первоначально нами было получено решение суда о взыскании задолженности, после чего исполнительный лист был предъявлен в службу судебных приставов. Далее суд удовлетворил требования о принудительном выкупе доли. Денежные средства в счет выкупа были внесены на депозит суда, решение вступило в законную силу, и оставалось лишь зарегистрировать право собственности через Росреестр.

Однако на этом этапе возникла абсурдная ситуация.

Судебный пристав в рамках исполнительного производства по нашему же исполнительному листу наложил арест на ту самую долю, которую наша доверительница уже принудительно выкупила по решению суда. В результате регистрация перехода права собственности оказалась невозможной, поскольку Росреестр не проводит регистрационные действия при наличии ареста или запрета.

Фактически взыскатель оказался заложником собственного исполнительного производства.

Были направлены заявления о снятии ареста, обращения к приставу, попытки записаться на прием. Реакции не последовало. В итоге единственным быстрым способом разрешить ситуацию стал отзыв исполнительного листа с целью прекращения исполнительное производство исключительно для того, чтобы зарегистрировать право собственности.

Данный кейс наглядно демонстрирует проблему автоматического наложения ограничений в исполнительном производстве без анализа правовых последствий для сторон.

С точки зрения закона пристав действует в рамках статей 64, 68, 80 Федерального закона № 229-ФЗ, предусматривающих меры принудительного исполнения и арест имущества должника. Однако отсутствие фактического анализа ситуации и невозможность оперативного взаимодействия с ФССП создают правовой тупик.

Кейс №2. Решение суда есть, собственник есть, а въехать в свой дом невозможно

В европейской практике существует понятие «сквоттинг» — ситуация, когда посторонние лица заселяются в жилое помещение и фактически необоснованно пользуются им длительное время, а собственник вынужден проходить сложную судебную процедуру выселения.

Многие считают, что подобные ситуации характерны исключительно для Европы. Однако российская практика показывает, что аналогичные проблемы существуют и в России.

В нашей практике находится дело, в рамках которого клиент уже более пяти лет не может попасть в собственный дом, несмотря на наличие вступивших в законную силу судебных решений.

После наследственного спора между родственниками один из собственников получил право на принудительный выкуп малозначительной доли другого наследника. Суд удовлетворил требования, денежные средства были выплачены, право собственности подтверждено судебным актом.

Однако второй участник конфликта, понимая перспективу утраты права, до окончания процесса подарил спорную долю своему сыну. После регистрации перехода права собственности выяснилось, что у нового собственника имеются многочисленные задолженности, и судебные приставы немедленно наложили арест на долю.

Для исполнения уже состоявшегося решения суда потребовалось:

— снимать аресты;
— оспаривать договор дарения;
— добиваться признания перехода права фиктивным;
— повторно подтверждать права клиента;
— инициировать процедуру принудительного выселения.

Все судебные процессы были выиграны.

Однако даже после получения исполнительных листов проблема не была решена.

Судебные приставы фактически не смогли организовать исполнение решения о выселении. При выезде по адресу они ограничивались тем, что формально обеспечивали доступ собственника в дом, после чего покидали помещение, предлагая сторонам «разбираться самостоятельно».

При этом в доме находилось имущество посторонних лиц, конфликт продолжался, незаконно проживающие граждане добровольно выезжать не собирались.

Жалобы в прокуратуру, обращения к старшим судебным приставам, заявления в различные инстанции результата не дали.

На сегодняшний день законный собственник продолжает нести расходы, ежедневно взаимодействовать с государственными органами и при этом фактически лишен возможности пользоваться своим имуществом.

Хотя статья 107 Федерального закона № 229-ФЗ прямо предусматривает порядок исполнения требований о выселении, на практике отсутствие механизмов реального принудительного исполнения делает защиту права собственности крайне затруднительной.

Кейс №3. Имущество должника есть, но реализовать его невозможно

Еще один распространенный миф — наличие у должника недвижимости автоматически гарантирует взыскание задолженности.

На практике это далеко не так.

В рамках одного из исполнительных производств у должника имелось недвижимое имущество, стоимость которого позволяла полностью погасить задолженность перед взыскателем.

Нами было подано ходатайство о реализации имущества должника с торгов в порядке статей 87–89 Федерального закона № 229-ФЗ.

Однако исполнительные действия фактически не производились.

Письменных ответов не поступало, сроки нарушались, а в ходе личного приема было сообщено, что оказывается в службе судебных приставов отсутствует государственный контракт на организацию хранения имущества.

Сам по себе данный аргумент вызывает серьезные вопросы применительно к недвижимости, поскольку жилые и нежилые помещения объективно не требуют физического перемещения на специализированное хранение. Тем не менее именно этим объяснялось бездействие пристава. Старший судебный пристав на неоднократные жалобы никак не реагировал.

В результате уже почти год исполнительное производство фактически находится в состоянии стагнации:

— имущество не реализуется;
— задолженность не погашается;
— судебное решение остается неисполненным.

Многочисленные жалобы результата не принесли.

В такой ситуации кредитор вынужден нести дополнительные расходы и время на обращение в суд с требованием о признании бездействия пристава незаконным.

Кейс №4. Сирота с решением суда не может получить жилье

Особенно остро проблема исполнения судебных решений проявляется в социальных спорах.

Девушка-сирота получила судебное решение о предоставлении жилого помещения во внеочередном порядке. Право было подтверждено судом, исполнительный лист предъявлен к исполнению.

Однако фактически государственный орган сформировал «очередь из внеочередников», мотивируя это ограниченным бюджетом и недостаточным количеством приобретаемых квартир.

Подобный подход неоднократно признавался незаконным судами, в том числе Верховным Судом РФ. Право детей-сирот на внеочередное предоставление жилья предусмотрено Федеральным законом от 21.12.1996 № 159-ФЗ.

Тем не менее исполнение решения затянулось на годы.

За период сопровождения дела были поданы десятки жалоб:

— в прокуратуру;
— в ФССП;
— в органы исполнительной власти;
— в вышестоящие инстанции.

Заявлялись требования о компенсации за длительное неисполнение судебного акта, ставился вопрос о привлечении должностных лиц к ответственности.

Однако реальные меры воздействия отсутствовали, а присуждаемые компенсации носили формальный характер и не компенсировали нарушение права.

Главный вывод: проблема сегодня не в получении положительного решения суда, а в его исполнении

Судебная система в России продолжает функционировать, и во многих случаях возможно получить законное и обоснованное решение. Однако само по себе решение суда перестало гарантировать восстановление нарушенного права.

Основная проблема сегодня — стадия исполнительного производства.

На практике мы регулярно сталкиваемся со следующими проблемами:

— длительное бездействие судебных приставов;
— невозможность оперативного взаимодействия с ФССП;
— формальный подход к исполнительным действиям;
— отсутствие реального механизма принудительного выселения;
— затягивание реализации имущества должников;
— автоматическое наложение арестов без оценки правовых последствий;
— многолетнее неисполнение судебных решений государственными органами.

Именно поэтому юридическая профилактика сегодня становится значительно важнее судебного спора.

Гораздо эффективнее:

— заранее проверять юридические риски;
— грамотно оформлять договоры;
— своевременно проводить юридический аудит сделок;
— структурировать отношения между собственниками;
— использовать обеспечительные механизмы;
— консультироваться с юристом до возникновения конфликта.

Поскольку в современных реалиях мало выиграть суд. Необходимо еще добиться реального исполнения решения. А это зачастую оказывается самой сложной частью процесса.